– До истины? – адъютант покойного генерала Корниевича Роман Вилинберг презрительно сморщился. Его тонкая верхняя губа слегка изогнулась, и изящная щеточка усов практически скрылась под большим ноздреватым носом. – О какой истине вы говорите, господин Орлов? Все, что вас интересует, так это любая скандальная история! Я не собираюсь потакать этим интересам.

– Вы ошибаетесь, капитан, – собеседник изрядно раздражал Орлова, но Тимофей славился своим природным спокойствием и терпением. – Дело, собственно, заключается в том, что у нас имеются некоторые подозрения относительно не совсем естественных причин смерти генерала…

– Генерал умер от сердечного приступа, – упрямо заявил Вилинберг.

Он пружинисто поднялся с кресла, и орден Святой Анны четвертой степени, прикрепленный к левой стороне его груди, блеснул в свете колышущегося пламени свечей. Вилинберг одернул мундир, заложил руки за спину и дважды нетерпеливо качнулся на носках. Этот жест явно свидетельствовал о том, что герой Русско-турецкой войны желал как можно скорее завершить аудиенцию с дотошным посетителем. Но Орлов предпочел не заметить подобного настроя капитана. Он снова что-то коротко пометил у себя в блокноте и поднял грустные коровьи глаза на собеседника.

– А кто первым обнаружил тело генерала Корниевича?

Невзирая на кажущуюся ленцу и неторопливость действий, Орлов профессионально успевал подмечать каждую деталь: расположение комнат в генеральском доме, настроение прислуги, количество дверей и окон. Отличная зрительная память Тимофея Орлова была как нельзя кстати в их нелегком сыскном деле, и это не раз отмечал сам профессор Головацкий.

Вилинберг нервно дернул плечом, но все же ответил на неприятный вопрос. Отвязаться от гостя так легко, как ему хотелось бы, оказалось задачей не из легких.