При этих словах Буйчилов кивнул на своего спутника, тот мигом поднялся и отвесил Головацкому легкий полупоклон.

– Губернатор, равно как и обер-полицмейстер, лично заинтересованы в том, чтобы по обстоятельствам гибели генерала Корниевича не осталось никаких вопросов. Никаких темных пятен. Вы меня понимаете, Матвей Евграфович?

– Очень хорошо понимаю, – Головацкий пыхнул сигарой. Люди, прекрасно знавшие Матвея Евграфовича, без труда заметили бы, что в эту секунду мозг профессора приступил к анализу ситуации. Головацкий уже начал работать. – Ничего обещать не буду, Кондратий Ксенофонтович, сами понимаете. Но постараюсь помочь вам и господину статскому советнику. Откровенно говоря, мне и самому стало интересно. Да-с… Кстати, как вы помните, Кондратий Ксенофонтович, у меня есть двое помощников. По части сбора информации и все такое… Милые во всех отношениях ребята. Мои бывшие студенты. Егор Михайлов и Тимофей Орлов…

– Как же, как же, – заулыбался Буйчилов. – Помню, Матвей Евграфович. Очень хорошо помню ваших студентов. По нашим с вами, так сказать, былым расследованиям.

Головацкий перекатил сигару из одного уголка рта в другой. Зажал ее зубами.

– В таком случае я надеюсь, что им и впредь будет оказываться всяческое содействие в работе, ежели возникнет такая необходимость.

– Ну, разумеется. Мы чрезвычайно рассчитываем на вас и ваших помощников, профессор.

Начальник Третьего отделения встал первым и немедленно нахлобучил на голову шляпу. За ним последовал и Михаил Лужанский. Последним поднялся большой черный дог, потянулся, широко зевнул и засеменил к двери, опередив визитеров. Головацкий остался сидеть. Он лишь позвонил в колокольчик и попросил служанку проводить гостей до выхода. Неторопливо докурил сигару.